Плотогоны 2
ЛЕГЕНДА О РУКОДЕЛЬНЫХ ПЛОТОГОНАХ И МСТИНСКОМ РУКОПОРЕ Продолжение
Отвечают ему Плотогоны.
– Мы, может, как ты говоришь, и безродные, да умом смекалистые и руками своими на все гожие. Не будет хрен на той земле расти, хоть убейся! Уразумели это все уже, даже твой Айдалюлин. А вот душа русская просит, чтобы во дни отдыха, после трудов тяжких, погулять не просто, впритирочку, а с удалью да с удобством. Потому что русский человек, и так во всем обиженный, любит, когда его уважат, и откликается на это всей душой. А чтобы его уважили – одного разговора душевного мало, надо руками своими что-то сделать для того, чтобы уважение к нему проявилось. Вот, посмотри, сколько чувства сердечного и азартного вложено – и в эти скамеечки, и в этот терем крышеострый, и в этот музеум, и в эти плоты наши, штопанные-перештопанные, и в песни гуслярские, от которых душа и печалью грустит, и сердцем радуется, а не во фрунт встает, навытяжку? Ты думаешь, хреном единым жив человек? Ты думаешь, что коль место для чего-то Хреновым Указом отведено, так это дело хреновое там и сложится? Очнись, Рукопор, оглядись вокруг! Мы такое сделали, что для всех надобно, и для всех оно – любо-дорого, а ты что – для нового ордена царского стараешься?
Другой человек на месте Рукопора тут же и смутился бы, да повернул свои мысли вспять. Но не таков был Рукопор, ох, не таков! И, признаемся честно, очень он хотел именно второй орден от царя получить, потому что его первый орден “Первой Свежести” совсем скукожился, а накануне и вовсе скатился с мундира мутной каплей Последней Свежести, а уж это – совсем не порядок. – Знать ничего не желаю, – говорит Рукопор. – Вы царский Указ порушили. А я представитель, как ее, вертикали власти, и поэтому вы от меня – сбоку, и возражения ваши мне – по боку! – Мы, – отвечают Плотогоны, – хоть на эту, как ее, вертикаль власти, и не нанизаны, да тоже государственное дело понимаем. Разве свой край облагородить, хоть даже и на малом краешке, радость нежданную людям всех сословий принести, – это не государственное ли дело? А может быть, и царь с этим согласится? – Нет, – говорит Рукопор. – Царь от меня докладов ждет не дождется о хренопроизводстве. И хватит мне тут с вами болтать. Преступник – он и есть преступник, доказано! Только еще одно поясню вам, рукоделам нахальным. Как сказал мудрец Савва, Игнатьев сын, жить надобно не для радости, а для совести! И совесть моя рукопорская на том держится, чтобы Хреновый Указ выполнять, а не всяким радостям диким потакать! – Я – продолжает Рукопор – должен вас теперь своими РУКами выПОРоть, как это в моем звании зашифровано. Но все же я милость явлю, и не буду вас пороть, да и бесполезно это, поскольку зады ваши поганые, плотами намозоленные, даже плеть не проймет. Поэтому другое ждет вас наказание:
аз)- штраф на вас налагаю суровый: десять тыщ целковых, с выплатой немедля;
буки)- все вами воздвигнутое подлежит уничтожить, сами это и сделаете;
веди)- сами вы должны после этого убраться вон. – Быть сему, повелеваю!!!
Тут, правда, вздрогнул Рукопор: так-то ведь только царю позволено говорить, то есть повелевать? А потом подумал о себе: – Значит, возмужал я, коль речью своей к царю приблизился!
Стоят Плотогоны у парадного подъезда рукопорского, горькую думу думают. И штраф велик, и жизнь в копеечку, – как жить дальше?
Штраф решили оплатить. Не посмели перечить, все же квитанция казенная с гербом выписана. Да еще при этом подумали – а вдруг царю денег не хватает, чтобы Рукопору второй орден отлить? Старался тот все же, насмерть за дело хреновое стоял, а орден для него отлить ну, как дорого станет? Да ведь, пожалуй, и два ордена понадобятся – для Айдалюлина тож. А так – десять тыщ целковых, может, на два ордена и хватит.
Все, что было построено на краешке, разрушать Плотогоны не стали. Никак не смогли. Потом политое, в спорах отлаженное, руками вознесенное – как это разрушить? Стояли они на берегу, глядели, и просто вся жизнь на краешке перед их глазами пронеслась. Посмотрели напоследок – и исчезли.
Краеведы говорят, что позже их следы где-то обнаружили – ну, уж конечно, не там, где хрен в основу жизни положен.
А Рукопор, отпраздновав победу над вражинами, и деньги для будущего ордена получив, расслабился до неистовства и полного изумления. А когда в себя пришел да на краешек поехал, вдруг увидел мутным глазом, что все, что стояло на берегу, то и стоит! Правда, пустынно как-то в округе, нет ни души, и оттого постройки очень грозно над ним нависают.
А Плотогоны где? Да нет их! – Найти немедля, – кричит Рукопор! Ищут – да где ж найдешь? – Приказ, – говорят, – твой исполняют в строгости – исчезнуть вон. Изгнанники они теперь, однако!
Тогда посылает Рукопор свое воинство убогое с приказом: зло на берегу порушить до полного изничтожения, для грядущего хрена место освободить! Но как зашли служивые в баньку, топорами бряцая, да тут же и разомлели – уж больно банька хороша. Они, хоть и служивые, да живые люди, и дело злое, обидное, творить не захотели.
И уж кого только не посылал Рукопор, чтобы это упрямство на берегу извести! И злыдни местные, и колдуны подкупленные, – все попробовали, да никто не может, потому что на доброе дело рука ни у кого не подымается.
И тогда Рукопор решил зло извести сам. Засучил рукава, куриным пометом лицо в боевой вид привел, топоры на ночь замочил. “Науку побеждать” графа Суворова читает, но вот думает: – А как же я без помощника управлюсь? А если на меня стропилина завалится, а если гадюка ужалит? Нужна поддержка, да лучше из народа простого; царь это любит, и как-то даже называет – ынциятива снизу, во как!
Только подумал – а к нему в помощники уже бежит тот самый крестьянин Айдалюлин, у которого якобы хрен березовый на огороде взошел. Хрен у него, по правде говоря, никакой и не всходил. Как говорят Дранцузы – “мистификасьон, а не хрен”! Но хитер был Айдалюлин, и огород его прежний то ли мал ему стал, то ли надоел, вот он и решил новой землицей разжиться. – Огорода моего, – говорит, – эта земля прямо касается, поскольку в прямой видимости от него расположена, если прищуриться да приглядеться.
Прищурился на его огород Рукопор, увидел полное запустение, и спрашивает: – А где же твой хрен березовый или, как ее, береза хреноватая? – Да не прижилась, – говорит Айдалюлин, – столько сил вложил, столько деньжищ потратил, и ведь вырасти-то выросла, да погрызли ее, вот она и завалилась, грустиночка. Зато на новой землице такой хрен выращу, такой хренодуб, что никуда нипочем не завалится, потому что грызть его никто уже не сможет! Витьками клянусь! – А на что же он тогда будет нужен, если его ни съесть, ни погрызть нельзя? – А нужен хренодуб, – отчеканил в ответ Айдалюлин, – чтобы стоял он несгибаемо и царский Хреновый Указ своей статью олицетворял!
Заподозрил тут Рукопор что-то неладное (уж больно Айдалюлин копытом бьет!), да делать нечего: нужен ему помощник. Плюнул и говорит: – Ну, пошли землю от скверны очищать!
…И сокрушил Рукопор все, что не им было построено, а хитрый Айдалюлин доски да бревна, что после погрома учиненного остались, связал петлей и куда-то уволок…
Дальновидный Рукопор перед тем, как погром учинить, изготовил своими руками непорочными указатель большущий, на котором было записано: “Земля Хренового Назначения”, – чтобы никто впредь не сомневался, где он и зачем он, на этой земле оказавшись. И после погрома воткнул он указатель в землю и углубил его, повертев, а земля при этом ойкнула.
И был вечер... А, может быть, – утро. Огляделся Рукопор и решил: “ЭТО ХОРОШО!”. И, умилившись сам себе и собой содеянному, приписал снизу: “Хрен вам, люди добрые!” И стала земля безвидна и пуста, и лишь дух Плотогонов-Изгнанников носился над водами…
И наступило безвременье унылое, но, по-Рукопорному, законное, и оттого – благостное.
И теперь томится земля в ожидании: то ли на ней хренодуб наконец взойдет, то ли дух Изгнанников ее снова осенит?..
И мы подождем. С надеждой…